Почему мир пожимает плечами, когда стреляют по президентам

Привет, это Даниил Ротштейн, и в третьем выпуске «Нарратива» мы разбираем, почему никого больше не трогает стрельба по Трампу (спойлер - сам виноват), как Гильермо дель Торо снял идеальный фильм для нашего тяжелого времени (спойлер - с помощью доброты), а в гостевом сегменте замглавреда «Московских новостей» Елена Манжелей рассуждает, а зачем вообще читать новости (спойлер - не надо).

В Трампа опять стреляли. Почему пофиг?

«Если кому-то интересно, каково это — делать нечто подобное: это ужасно. Меня тошнит; я готов плакать — обо всём, что хотел сделать и уже никогда не сделаю, обо всех людях, чьё доверие я этим предаю; я в ярости, когда думаю о том, что натворила эта администрация.

Не рекомендую! Не бросайте школу, дети».

Таким напутствием кончается манифест Коула Аллена, безуспешно покушавшегося на жизнь Дональда Трампа на ужине Ассоциации корреспондентов Белого дома. В том же документе 31-летний Аллен довольно ёмко формулирует свои мотивы: «Я — гражданин Соединенных Штатов Америки. То, что делают мои представители, отражается на мне. И я больше не готов позволять педофилу, насильнику и предателю пачкать мои руки своими преступлениями».

Что ж.

Большую часть я пытался понять, что не так с нарративом вокруг этого последнего покушения на Трампа. Первое и очевидное - небывало стремительное распространение мысли о постановочном характере покушения. В Reddit и других соцсетях эта идея - всегда присутствующая, но обычно периферийная - выглядела мейнстримовой трактовкой происшествия.

Сразу оговоримся, что никаких оснований говорить о постановке нет, да и аргументов у конспирологов немного. Один из них сводится к наличию у Трампа мотива для инсценировки - отвлечь от провалов в Иране, от Эпштейна, от чего угодно. Второй - что Трамп недостаточно живо отреагировал на начало стрельбы, как будто был предупрежден заранее. Что могло бы быть аргументом, если забыть, что 79-летний Дональд в принципе не особо живо реагирует на происходящее и может, например, посреди пасхальной речи начать искать жену, все это время стоящую рядом.

Так почему покушение почти сразу окрестили постановкой? Простой ответ - потому что никто всерьез не пострадал, а современному зрителю надо увидеть кровь, чтобы отнестись к чему-то серьезно. Но, кажется, даже бескровная попытка убийства президента не должна так легко списываться на политический театр, а, значит, дело, как всегда, в самом Трампе. Никто за последние месяцы не сделал больше для нормализации идеи прямых нападений на глав государств, чем президент США.

Люди стреляют в бывших, текущих и будущих президентов по разным причинам, но как правило это идиотские причины. Иногда это делают, чтобы произвести впечатление на актрису Джоди Фостер. Иногда - потому что кого-то очень-очень попросил призрак другого убитого президента. Часто - из-за сложного клубка психологических проблем, аналогичного истокам мотивации школьных стрелков-колумбайнеров (движение «Колумбайн» признано в России террористическим и запрещено, хотя сам факт его существования остается неоднозначным). Стрельба по лидерам нации - обычно удел одиночек, безумцев и одиночек-безумцев.

В мире Трампа захват Николаса Мадуро или ликвидация Али Хаменеи - часть штатного политического процесса. И неважно, что все эти кейсы наглядно демонстрируют, почему по президентам стреляют именно безумцы - такая стрельба редко приводит к политическим изменениям в интересах стреляющего. Убийство Хаменеи-старшего и замена его на Хаменеи-младшего на практике означает только консолидацию власти в руках безликого КСИР, с которым и бороться, и договариваться намного сложнее. Мадуровский режим в Венесуэле тоже живее всех живых. Убийство Кеннеди в своё время дало Линдону Джонсону политический ресурс для продавливания Акта о гражданских правах 1964-го, и нет никаких оснований сомневаться, что смерти Трампа от рук политически мотивированного ассасина только укрепит наиболее консервативное крыло американской политики. Даже в тарантиновских «Бесславных ублюдках» проговаривается, что войну Германия и так проиграет, а убийство Гитлера и всех его дружков нужно максимум для ускорения развязки и, что уж там, для катарсиса и зрительского удовлетворения.

Все здравомыслящие люди это понимают. Но Дональд Трамп мыслит по-своему, и с его легкой руки стрельба по лидерам вдруг стала частью повседневного политического инструментария. А, стало быть, нет ничего дикого в мысли, что президент США может ради манипуляции повесткой заказать покушение на самого себя. Возможно, даже просто ради продвижения идеи строительства многострадального бального зала за 400 миллионов. Ведь в бальном зале, поясняет Трамп, ничего такого бы ни случилось. Вот это нарратив.

Доброе кино для недоброго времени

Я не могу перестать думать о «Франкенштейне» Гильермо дель Торо. Это одновременно самая верная первоисточнику адаптация романа Шелли со времен, что характерно, «Франкенштейна Мэри Шелли» 1994-го года (де Ниро в роли Чудовища! Кеннет Брана в роли Франкенштейна!) и самая революционная. Если не смотрели фильм дель Торо - то просто посмотрите, потому что дальше будет спойлер и для нового фильма, и для двухсотлетнего романа. До спойлера осталось

раз,

два,

три.

В конце романа Виктор умирает, растратив все жизненные силы на погоню за Чудовищем. Его творение решает последовать за создателем через акт самосожжения. Дель Торо заканчивает историю иначе: последняя встреча умирающего доктора Франкенштейна и Чудовища заканчивается, вопреки всему, взаимным прощением и признанием их ролей отца и сына. Смерть Виктора неизбежна, но Чудовище в смелом отхождении от идей Шелли выбирает жизнь со всей ее болью и неопределенностью. И это, кажется, куда более своевременная и нужная версия этой классической истории в 2020-х годах.

«Франкенштейн» дель Торо в совокупности с его «Пиноккио» 2022-го года, тоже во многом про принятие, прощение и, прежде всего - жизнь как главную ценность - закрепляет мексиканского мастера ужасов как одного из главных сентименталистов современного кино.

Гостевой сегмент

И раз уж мы заговорили о душе, то в сегодняшнем гостевом сегменте шеф-редактор «Московских новостей» Елена Манжелей разбирает тезис о вреде новостной ленты для, собственно, души.

Отписка от новостей как новый ЗОЖ

Профессор Преображенский советовал не читать до обеда советских газет. У него была простая проблема: отсутствие других газет. У нас же их слишком много.

Всегда можно отписаться от одной инфопомойки, подписаться на вторую, более приличную. Потом на третью, интеллектуальную. Потом на четвертую, авторскую. А потом обнаружить, что ты не стал понимать мир лучше. Ты просто начал чаще проверять, не стало ли всё ещё хуже. Открыл новости на минуту, а через десять уже знаешь политические взгляды Виктории Бони, что с простатой у короля Карла III и сколько человек зарезал пьяный сосед за последний вечер. Закрыл телефон. Стал ли ты умнее или повеселел? Нет, просто день стал чуть грязнее.

За последнюю неделю в моей ленте три неглупых автора рассказали, как смогли сильно улучшить свою жизнь без особых усилий: они отписались от новостей. Ну перестали люди читать новости. И что? На уровне отдельного человека - ничего. Точнее, даже хорошо: он наконец перестал жить с телефоном, который трезвонит новую “молнию” каждую секунду. Но речь уже не только об отдельных новостных нигилистах.

В недавнем исследовании Pew 52% американцев прямо заявили, что устали от количества новостей, а 60% уже пытались уменьшить свою новостную “дозу”. В России НИУ ВШЭ провел опрос, который показал, что примерно каждый пятый россиянин сознательно ограничивает количество новостей в своей ленте. Это уже похоже на тренд, и новости в этом контексте всё чаще воспринимаются как вредная привычка. Мы научились считать шаги, калории, часы сна, экранное время. Теперь, кажется, дошли до новостей.

При этом люди не уходят из информационного поля совсем. Они продолжают читать авторов, слушать подкасты, переписываться с друзьями. Иногда даже узнают эти самые новости, просто в более спокойном режиме. То есть запрос на понимание мира и что в нем происходит никуда не исчез. Исчезла терпимость к информационной истерике, которую много лет новостная машина продавала как гражданскую добродетель с посылом «ты обязан быть в курсе». Теперь редакциям придется доказывать, что быть в курсе не обязательно значит быть в неврозе. Ведь если лучший пользовательский опыт с новостным медиа - это отписка, то у нас проблема не с пользователями. У нас проблема с новостными медиа.

Кстати, зачем вы вообще сейчас это прочитали?